Ален Бадью о терроризме

Мы не успели отредактировать перевод выступления Алена БАДЬЮ В 2015 году по поводу терактов в Париже в ноябре.

Кризисные события ускоряют бег времени. Выкладываем неотредактированное.


Наше «несчастье раньше началось» (цитата из «Федры»)

Размышления об убийствах 13 ноября в Париже

Ален Бадью

23 ноября 2015 экстренный семинар

 

 

События 13 ноября в Париже. Если об этих событиях не думать, не размышлять, что легко во всех этих обстоятельствах (аффекты, травматизм, неизбежность (данность) смерти/потери), то это приводит к большим рискам:

  • Авторизация государства на принятие мер бесполезных и неприемлемых, которые в действительности функционируют только ради самих себя. Государство берет на себя символическую функцию репрезентации единства нации и пр. Тут необходимо различать, что действительно важно и полезно, и какова мера.
  • Усиление идентификации: естественный механизм. Смерть объединяет семью и усиливает ее. События 13 ноября как будто заставили постоянно произносить слова «Франция», «французский». Что именно тут французского? Нужно делать усилие против этого автоматического усиления национальной (другой) идентичности. В Нигерии, Мали,  Ираке, Пакистане, Сирии – все то же самое происходит постоянно…Недавно более 200 русских погибли в самолете – и эмоции во Франции были различны – возможно, идентифицировали всех русских со «злым Путиным».

Идентичность превращает правосудие в месть. Желание мести кажется естественным. Месть открывает цикл жестокости.

В великих греческих трагедиях  логика правосудия противопоставляется логике мести. Универсальность правосудия – узкой идентичности мести семьи, нации и пр. «Орест» Эсхила — об этом. Месть – это дань примитивности, униженности, идее жертв, и это идея всегда опасная, чему нас и учат греки уже очень давно.

Декларация Обамы: он говорит, что это преступление не только против Парижа и Франции, но против человечества. Очень хорошо, но Обама не говорит этого каждый раз, когда в Ираке, Пакистане, Нигерии нечто подобное происходит. Обама нам напоминает, что для него человечество – это старый добрый Запад. Цивилизация, а не варвары.

Стоит перестать считать, что смерть западного человека много ужаснее, чем смерть многих людей из Африки или Среднего Востока или даже из России. Это суждение есть наследство колониального империализма. Это привычка западных людей видеть себя представителями человечества и человеческой цивилизации в целом.

Сделать именно то, чего хотят убийцы – это посеять анархию и насилие, инициировать новые преступления. Цель этой резни – породить у семей и соседей, горожан и земляков жертв такой тип темного субъекта, одновременно подавленного и мстительного, который устроен как насильник, с такой же стратегией, как и у террористов. Эта стратегия предвосхищает эффекты темного субъекта: разум испаряется, включая политический рассудок, аффект берет власть в свои руки «я в шоке» — и дух мести ведет человека и группы.


Для предотвращения этих 3 рисков:

Важно помыслить произошедшее.

Ничто, из того, что делают люди, не является немыслимым. «Я не понимаю», «Это невозможно понять», «я никогда не пойму» и пр. – это всегда дефект (глупость). Не стоит ничего оставлять в регистре «немыслимое». Всё, что объявляют немыслимым, стоит помыслить.

Разумеется, есть совершенно иррациональное, патологическое поведение, но оно представляет собой для мысли такой же объект, как и другие объекты. Отказ подумать и ссылка на немыслимость, это всегда победа иррациональности и криминальности.

Попытка интегрального объяснения происходящего.

Это массовое убийство – следствие и свидетельство болезни современного мира.

  1. Структура современного мира

3 темы –

  • уже 30 лет триумф мирового капитализма – возвращение энергии типа примитивной энергии первых капиталистов – под именем неолиберализма – переписывание идеологии потребления. По сути всю планету пронизывает матрица капитализма.

Мировой рынок сегодня агрессивно расширяется. Деструкция внешних попыток введения меры (измерения) в капитал. Мера (измерение, умеренность) как попытка найти компромисс (до и после второй мировой войны) между логикой капитала и другими логиками. Логика, предполагающая госконтроль, преобразование концессий в синдикаты, сопротивление индустриальной и финансовой монополии, логика частичной национализации, антитрастовые законы… Были попытки «умерить» капитал логикой социальных прав людей как доступность для каждого медицинской помощи и тд

Всё это не получилось или методично разрушено во всех странах.

Слово «приватизация» — совсем агрессивное, но мы часто это не замечаем: это слово описывает прямо тот факт, что активности, которые были общественным достоянием, должны быть рестутиированы как частная собственность.

Победа мирового капитализма = практика деструктивная и агрессивная, это не просто расширение производства и дистрибуции товаров.

Это значит, что логику капитала ничем не умерить, не ограничить. Логика капитала освобождена (либерализована). Либерализм либерализован. Свобода освобождена.

У этой либерализации две формы (диалектическая форма):

1) мондиализация (безостановочное расширение капитализма на целые территории (Китай)

2) рост мощи концентрации  капитала – капитал расширяется; расширяясь, концентрируется. Это ведет к росту приватизации и деструкции.

Недавнее слияние Fnac и Darty —  финансовый интерес, с точки зрения клиентов и публики – абсурд – слияние книг и холодильников. Такие союзы становятся сильнее государств. Государственный суверенитет для транснациональных союзов не важен. Самая большая французская фирма Тотал не платит налог на общество уже несколько лет. В чем тогда состоит ее «французскость»? В том, что ее офис находится в Париже?

Есть еще и субъективная победа капитализма во всем мире. Это победа представления о том, что другого пути и нет. Другой путь – это коммунизм. Это имя уже испорчено, криминализовано, например, Сталиным и тп. Но слово можно и заменить.

У мирового капитализма нет этической цели.

  • Ослабление государств – увядание государства внутри капитализма. Генеральная логика мирового капитализма – не иметь прямого отношения к жизнеобеспечению государства, поскольку развёртывание капитализма всегда транснациональное.

Государства сейчас как-то определяют только местные практики мировой капиталистической структуры. Они скорее посредники, впрочем, нестабильные, между генеральной логикой капитализма и частными ситуациями на местах. Есть еще некоторые государственные полюса силы типа США, Китая. Но и в этих случаях мировой капитализм победил уже. Эти полюса силы не имеют каких-то других значений. Сами фирмы, банки уже размером со среднее государство. «Слишком большой, чтобы рухнуть» (США ). Существование больших фирм идет как бы по диагонали к существованию государств.

  • Новые имперские практики. Империализм 19 века был под властью национальной идеи. Мировое устройство империализма тогда соответствовало делению мира на могущественные нации и прочие. Конференция в Берлине в 1885 – разделили Африку между Францией, Англией, Германией и пр. И установили прямое управление метрополий на территориях, конечно, с присутствием национальных больших фирм там. Затем мировые войны, освободительные войны, влияние социалистов за освобождение национальное и пр. И вот присутствие метрополий на местах напрямую названо колониальной политикой. Однако задачи защиты интересов фирм, контроля потоков сырья, источников энергии и пр. продолжают находиться в ведении государства. Они не решаются только представителями фирм. И спустя десятилетия мы видим непрекращающуюся военную активность западных государств в Африке и пр. Например, интервенции Франции в Африку последние 40-50 лет. Почти хроническая военная мобилизация Франции для поддержания своего присутствия в Африке.  И война в Алжире,  во Вьетнаме, разрушение Ирака, и все, что происходит сейчас.

Не прекращается имперская интервенция, вопрос в том, какая разница в характере имперских интервенций тогда и сейчас. Вопрос остался тот же: Что делать, чтобы защитить наши интересы в отдаленных странах? Интервенция в Мали, например, чтобы «защитить интересы Запада»… не малийцев, заметьте.

Даже если характер интервенции изменился, предмет интереса Запада неизменен – уран, нефть, алмазы, редкие металлы, кофе, какао, бананы, ценное дерево, уголь, алюминий, газ.

Идея такая: скорее, чем брать на себя ответственность за болезненную задачу строительства государств под попечительством метрополии, легче, более возможно — разрушать государства.

Можно потом будет всё создать, в определенных географических пространствах , полных ресурсов, в свободных зонах, где нет государств, поэтому не надо более дискутировать с этим грозным монстром, каким всегда является государство, даже если оно слабое. Всегда есть риск, что государство предпочтет вам другого коммерческого партнера. На свободных территориях можно действовать бесконтрольно, там полу-анархия, вооруженные банды, но дела идут и даже лучше, чем раньше.

Это не правда, что государственная анархия и невообразимая жестокость  необходимо противоположны современному состоянию мира. Все говорят о необходимости ликвидации исламской организации, но в реальности, ничего толком не делают. Исключая курдов, у которых есть интересы в том же регионе. Это тоже коммерческая организация и очень мощная – продает нефть, хлопок, произведения искусства всему миру. А чтобы совершить продажу, нужны двое – продавец и покупатель.

Чтобы описать эту новую имперскую практику  — разрушить государство скорее, чем его коррумпировать, или подчинить, я использую слово «зонирование».

Империализм фабрикует псевдо-страны, нарезанные неважно как, но имеющие статус стран под попечительством метрополии – в Африке, на Ближнем Востоке или в некоторых регионах Азии, зоны инфра-государственные. В эти зоны надо регулярно вводить войска и тп, но не иметь серьезной нагрузки взаимодействия с государством,  ни нагрузки коррупции местных чиновников, желающих участвовать в распиле богатств.

Случай Югославии – это тоже практика зонирования.

 

  1. Последствия для населения

 

  • Усиление неравноправия. При ослаблении государств трудно говорить о соблюдении и защите и парламентских прав населения.

10 % населения владеют 86 % ресурсов. Олигархия. Более 50% — африканцы, азиаты и др – неимущие. Остальные 40 % – средний класс (столп демократии) – делит между собой 14 % мировых ресурсов.

Средний класс живет, в основном, в т.н. развитых странах, те представители Запада. И цель среднего класса – не быть отправленными в 50%, не быть идентифицированными с неимущими. Вот почему этот класс так подвержен расизму, ксенофобии и тп. Это субъективные детерминанты, угрожающие среднему классу, которая и есть Запад в широком смысле слова, или его самопрезентация, питающая чувство превосходства. Основное убеждение – что Запад это место для цивилизованных людей. И под лозунгом «Защитим наши ценности» прячется «Защитим наш образ жизни», те разделение 14% мировых ресурсов между средним классом. Паскаль Брюкнер сказал по поводу этого образа жизни, что он необсуждаемый: «Западный образ жизни не является предметом переговоров!»

Вот почему массовые убийства в Париже очень травматичны, они ударяют в ту самую Европу,  это как  удар «поддых» мировому капитализму, удар в сердце среднему классу, который считает себя оплотом цивилизации в центре мира (ведь олигархов так мало, что едва видно; а масса неимущих  окружает и сжимает этот средний класс). Поэтому теракты в Париже воспринимаются как кризис цивилизации, как угроза всему образу жизни и мировому капитализму в целом.

 

  • В мире сейчас примерно 2 миллиарда взрослых людей, о которых можно сказать, что им не на что рассчитывать. Еще точнее – они не должны были бы существовать, быть здесь. Это не потребители, не рабочая сила. Те у них нет способа существования для капитала (Двойная идентичность человека в современном мире, структурированная деньгами). Для этого мира этих людей как бы нет. И эти люди пришли в Европу как беженцы. Откуда они берутся? Чтобы это понять, надо быть немного марксистом. Капитал (и его собственники) использует людей на предприятии только для извлечения прибыли (Маркс – добавленной стоимости). Нельзя быть уверенным в том, что капитал может обеспечить зарплату для всей доступной рабочей силы. Уже были периоды массовой безработицы, особенно после кризиса 1929 – в 30 годы. Но сегодня кажется, что после начала кризиса в 2008 эта проблема занятости стала более структурированной (?). Мондиализация создала, видимо, свойственную максимально расширившемуся капитализму невозможность, оплатить доступную рабочую силу за счет прибыли. Возможно, что система прибыли, которая  является уникальным источником динамики капитала, идет к столкновению с барьером, созданным его собственным расширением. Для того, чтобы содержать всю доступную рабочую силу, капитал обязан сильно понизить среднюю длительность рабочего дня, чтобы смочь обеспечить зарплатой 2 млрд людей, остающихся в ожидании. Но он это не может сделать – уменьшить длительность работы. Это связано с механизмом извлечения прибыли. По мировой шкале сегодня средняя рабочая длительность – 40 часов. В течение этого времени 2 млрд людей не работают.

Можно посчитать в обратном порядке. Предположим, некое идеальное мировое правительство решило, что продолжительность работы будет 20 часов. Возможно, как минимум. 2 млрд людей начнут получать зарплату. Сокращение длительности работы было центральным моментом реформ Маркса, потому что он хорошо видел, что чтобы вырвать труд из-под доминирования капитала, деятельность рабочей массы должна толкать к снижению рабочего времени до того момента, где капитал больше не допустит. Но к этому моменту капитал уже проиграет.  И сейчас капитал поэтому будет сопротивляться не  только понижению времени до 20 часов, но и 35 часам Мартин Обри. И всех, кто не стал работником предприятия, не замечать вовсе.

Заметим также, что география этого процесса ясно связана с зонированием.  В зонах анархии, где нет государства, есть военные банды или полубанды, без проблем передают свои полномочия, оставляя людей без всякой институциональной защиты гнить в гуманитарных лагерях. Зачем о них беспокоиться, если они не работники и не потребители?! Они лишь ошибка меж военных банд и капиталистов, пусть живут как могут.

Религия в наши дни может быть предисловием, риторической увертюрой в исполнении фашистских банд.

 

  1. Реактивная субъективность

 

Типичные субъективности (особенности психики, убеждения и аффекты), которые проистекают из такого положения дел в мире:

— западная субъективность

— субъективность желания Запада

— нигилизм

 

Западная субъективность —  это особенности поведения, восприятия, картины мира людей среднего класса, живущих преимущественно в развитых странах. Работает «от противного».  Во-первых, это большое довольство самими собой. Видимо, никогда раньше западные люди не были так долго «держателями» мира.  Когда-то французы и британцы воспринимали весь мир как экстра-европейский. Остатки прямой имперской позиции. Во-вторых, это постоянный страх. Страх видеть себя балансирующими на грани между 14% мировых ресурсов и ничем (неимущими). «Малый привилегированный класс». Постоянный страх потери привилегий.

Растет концентрация капитала, скоро на долю среднего класса останется не 14, а скажем 12 % мировых ресурсов, нарастает число войн, , то есть неминуема потеря привилегий – «пауперизация» среднего класса.

Такое усиливающееся противоречие между довольством самими собой и постоянным страхом за себя. Отсюда – понятно, в чем искусство демократических правительств сегодня. Оно состоит в управлении этим страхом, который оживляет средний класс и направляет его не против правительства, а против неимущих.

Это основная операция – заставить средний класс понять, что эти риски и правда есть, что страх легитимен, но он никак не вызван действиями правительств и демократическим управлением делами. Единственная причина страха – это давление на средний класс со стороны огромной массы неимущих, и особенно, представителей этой массы в нашем окружении – иностранных рабочих, их детей, беженцев, мусульманских фанатиков. Так правительство организует что-то типа гражданской войны со все более серьезными последствиями.

Неимущие оказываются как будто в стороне от мирового движения. Надо понимать, что их постоянно используют в спектакле достатка и высокомерия олигархии и среднего класса.  СМИ массово свидетельствуют повсеместное распространение капитализма и организуют зрелище  этого расширения. Тут 2 связанных феномена. Планетарные медиа явно сфокусированы на гигантских фирмах типа эппла и гугла.

Результат этого зрелищного аккомпанемента – не только западный образ жизни не является предметом переговоров, но и всему миру демонстрируется этот западный ож. И неимущие, где бы они не были, ассистируют этому спектаклю достатка и высокомерия других. И это происходит  в отсутствие (пока что) другого идеологического и политического идейного источника, который сможет заставить исчезнуть гегемонию капитала. противопоставить этому достатку и высокомерию нечего, и неимущие приходят в отчаяние, горькую фрустрацию, классическую смесь желания и бунта.

Отсюда два других типа субъективности!

Первым идет тот, что я назвал «Желание Запада». Желание овладеть, разделить то, что воспринимается как западный достаток. Это значит пробовать адаптироваться по поведению потребления к среднему классу, не имея его средств. Это приводит к очевидным явлениям миграционной флюктуации, ибо простая форма Желания Запада – это желание покинуть опустошенные земли и присоединиться к знаменитому западному миру, потому что там все всем довольны и живут в достатке. И если невозможно туда в реальности уехать, то возможно локально вести себя «как западные люди»  — копировать с минимальными средствами – как африканки, отбеливающие кожу и распрямляющие волосы.

Последняя субъективность – нигилизм. Желание реванша и деструкции. Формализуется в национализме, традиционализме, мифологических формах реакции – против Западного мира и против желания Запада. Речь идет о нигилизме тех, чья жизнь приравнена к ничто. Желание Запада – это его спрятанный фантом, выразившийся наружу в желании разрушить Запад. Если нигилист не активирует пульсацию смерти, если он не даст свободно течь своей агрессивности, часто убийственной, он узнает, что в реальности он тоже подвержен желанию Запада, уже поселившемуся в нем.

Это парная реакция на доминирование Запада – два последних субъективных реагирования.

 

  1. Современный фашизм

 

Фашизм – это внутренняя субъективность капитализма – фашист не видит другого устройства мира кроме капитализма. Фашизм – это субъективная реактивность. Тот, кто имел желание Запада, становится врагом Запада, поскольку его желание не удовлетворяется. Фашизм объединяет агрессивные, нигилистские и деструктивные импульсы.

Что касается формы, то современный фашизм можно определить как инстинкт смерти, артикулированный на языке идентичности. Религия – возможный элемент этой артикуляции (католицизм как часть испанского фашизма во времена второй мировой войны, ислам сегодня на Ближнем Востоке, особенно в тех зонах, где государство разрушено). Но религия – не более чем одежда. Это форма субъективации.

Практическая форма такого фашизма это всегда логика банды, гангстеризма с конкуренцией и защитой территорий, на которые распространяется монополия банды.

Эта фашистская субъективность сегодня предлагается молодежи.

И январские и ноябрьские убийцы – молодые люди, и молодые люди отсюда. От 20 до 30 лет из семей рабочих-иммигрантов, в основном, во втором или третьем поколении. Эти молодые рассматривались как бесперспективные, без возможности занять хорошее рабочее место.  Они немного образованы, имеют степень бакалавра, но разделяют указанное видение. Они не видят исполнения своего желания Запада. Это и есть фашизация (регрессия), а не радикализация, как пишут СМИ. Смесь героизма священного и криминального – убивать  западников, практиковать зрелищную жестокость, конкурировать за территорию. А с другой стороны, обещания «красивой жизни». Банды хорошо платят людям, много больше, чем они могли бы заработать зарплатами там, где они живут. Одновременно предложение быть героями — и коррупция западными продуктами потребления – деньги, машины, женщины. Типичная характеристика фашистской банды.

Религия может быть хорошим соусом идентичности для всего этого.

  1. Кто убийцы?

 

Молодые фашисты. Похожи на молодых коллаборационистов во Франции во 2 мировой. «Да здравствует смерть!» Они убивают людей, наказывают смертью. Демонстрируемая жестокость. И бонусы красивой жизни – бары, машины, девушки. Та же смесь. Те же мотивы.

Это люди, созданные желанием Западной жизни. Их акт не есть акт подрыва режима как у членов Сопротивления во 2й мировой или русских народников, покушавшихся на царя. Теракт 13 ноября – это не военное организованное действие, это кровавое безумство. Оно произошло, потому что молодые фашисты решили, что их жизнь не в счет тут. Их жизнь не учитывается, значит, другие жизни тоже не важны. Нигилизм.

Можно ли говорить о варварах? Это слово противопоставлено цивилизованным людям. Война цивилизованных против варваров. Но нет никакого основания для этого. Западные цивилизованные убийства всегда кровавы и перманентны.

3 примера:

— западные «гомо»-экспедиции («зачистки» и пр.) с помощью спецкоманд, техники (дроны) – убивать людей по секретному приказу глав государств. Но когда убивают дронами одного, гибнут еще 9 вокруг – неважно кто. Масса невинных жертв дронов-убийц.

— пропорция смертей западных людней в конфликтах в Ираке или Палестине  —  1  западный к 20 местных.

— сектор Газа – 2000 смертей палестинцев, среди них 450 детей. Это цивилизовано? Потому что это бомбежка, а не снайперы?

 

  1. Реакция государства

 

Основная функция такого государства, как во Франции – это дисциплинирование среднего класса. Левые в этом очень хороши. Они кричат «Война! Война!», чтоб дисциплинировать средний класс. И это фикция. Никто не собирается делать войну тут, в этой стране.  В январе правительство использовало старый добрый национализм, французский триколор как вечный призыв «Это война!». Давно уже не работает.

Франция сегодня – это смысл без позитивных значений. Актер второго плана в мировой структуре. Что такое тут «наши ценности»? Видимо, речь идет о революционной традиции. Но это закончилось. Сейчас Франция – это скорее коллекция интеллектуальных идентичностей. Еще Франция проявлена как вещами, которые скорее не сделаны – открыто дискриминационными законами, касающихся партии бедных, закон по поводу исламских хиджабов – это законы сегрегации и стигматизации, нацеленные на кого? на бедных с их религией. Французский капитализм, который и создал их бедность, теперь делает из них дьяволов. Капитализм разрушил французский промышленный аппарат. Почему так много людей из стран третьего мира к нам пришли? Потому что мы пошли их искать! Вспомним 50 – 80 годы, когда мы отправляли самолет в Марокко за рабочими для наших заводов. Эти люди привезли свои семьи сюда, здесь живут и второе поколение надеется на понятную судьбу – стать рабочим, техником, механиком. Но производство разрушено, заводов почти нет, все выведено в другие места. У этой молодежи нет будущего. Этих людей импортировали сюда без гарантии, а сейчас хотели бы экспортировать.. Я думаю, сегодня Франция не создает значимой, видной и интересной эмблемы..И сегодня в напряженности идентичностей во Франции видно чего они хотят. Как и в любой напряженности идентичности, они хотят преследовать других. Идентичность, которая не имеет универсального значения, приводит только лишь к желанию преследовать другое, что не она. Нет другого средства для идентичности определять для  себя жизнь.

Люди, которые кричат «Франция!», что они делают для Франции? Только преследуют арабов. Менее 3 % готовы умереть за родину.

  1. Условия возвращения политики эмансипации

В пространстве, которое сейчас называется Франция, надо строить интернациональное сообщество. Интернациональный, даже транснациональный образ мысли. Капиталисты уже давно так мыслят – и они впереди! А мы обычные французы? Мы очень отстаем. Мы по-прежнему видим в иностранцах кого-то чужого, кто не так ест, одевается или стрижется. Видим врагов в тех людях, кто живет здесь же. Мы становимся не способными говорить и действовать вместе с этими людьми, чтобы создать в этой ситуации новый путь, открыть новую политическую дорогу.

Отсутствие мировой политики – которой мы не занимаемся – создает возможность фашизма, бандитизма и религиозных галлюцинаций, а не наоборот.

Расин «Федра» — «мое несчастье раньше началось». Мы тоже можем сказать, что наша беда началась раньше —  из-за иммиграции, ислама, опустошения Ближнего Востока, грабежа Африки … Наше зло исходит от исторического провала коммунизма. Так что всё идет издалека, на самом деле.  «Коммунизм» — это имя, которое дано стратегической мысли, противопоставленной гегемонии капитала. С 80 х гг начинается приток новой энергии капитализма – из-за провала коммунизма.

Где мы находимся сегодня? Есть местный опыт, есть убеждения, я не говорю, что нет ничего. Есть целый ряд вещей, которые должны быть орошаемы новой мыслью. И есть также четкое представление расстановки сил. Есть  кочевой пролетариат из наиболее пострадавших районах. Этот кочевой пролетариат сильно интернационализируется, уже, и во всем мире. Рабочие в Корее – из Непала или Бангладеш, тогда как масса рабочих здесь  — в основном, из  Марокко и Мали …

Существует еще и интеллигенция, люди среднего класса, в том числе западные, которые доступны для этого нового мышления, являются его носителями или пытаются его освоить.  Проблема заключается в том, что они должны соединиться с кочевым пролетариатом, увидеть его, консультировать его, поговорить с ним. Новая политическая мысль родится в самых неожиданных альянсах и в невероятных союзах. В пути и встречах на равных.

 

Существует молодежь, которая, по причинам, о которых я говорил, спрашивает, что этот мир предлагает ей. А может она не захочет  идентифицироваться ни с одной из 3 фигур, которые я назвал типичными. Она, возможно, не захочет петь песню славы Запада; она, возможно, не захочет воодушевляться стремлением к славе; и она не может желать  быть убийцами-нигилистами. Пока не будет другого стратегического предложения для молодых, они будут оставаться в сущностной дезориентации. Капитализм это машина для дезориентации субъектов, при условии, что они не смирились и просто оседают в двойную пустоту  потребитель / офисный планктон.

Тогда мы создадим четвертую фигуру типичного субъекта, того, который хочет переопределить господство глобального капитализма, при этом не впадая в нигилизм. И для этого нужно думать в другом масштабе и создавать альянсы. И молодежь и интеллектуалы должны сделать шаг к кочевому пролетариату.

Есть срочность, но это стратегическая срочность. Это работа, и это работа для всего мира. Это работа мысли.

Я непоколебимый оптимист, не правда ли, я думаю, что это  все будет происходить. Но время. Время бежит …

 

 

 

 

Добавить комментарий

Заполните поля или щелкните по значку, чтобы оставить свой комментарий:

Логотип WordPress.com

Для комментария используется ваша учётная запись WordPress.com. Выход /  Изменить )

Google+ photo

Для комментария используется ваша учётная запись Google+. Выход /  Изменить )

Фотография Twitter

Для комментария используется ваша учётная запись Twitter. Выход /  Изменить )

Фотография Facebook

Для комментария используется ваша учётная запись Facebook. Выход /  Изменить )

w

Connecting to %s